Только что отправил в типографию 12-ый выпуск "Православие Луганщины".


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Газета, судя по откликам, получается неплохая. На приходах расходится мгновенно. Обычно ее раздают бесплатно или продают по чисто условной цене - одна гривна, это четыре рубля российскими.

Держались на спонсоре, который два месяца назад в помощи отказал, по вполне объективным причинам. Дай Бог ему здравия.

Что делать дальше не ведаю. Этот номер финансирую со своего приходского бюджета, то есть что-то не будет сделано для прихода. Мне бы этих трех тысяч гривен (столько стоит тираж) вполне бы хватило для текущего внутреннего ремонта купольной части храма.

Обращались ко многим. Одни обещания.
Есть предложения от политических объединений и партий, но у них условие - минимум полоса агитационная или большим шрифтом на центральных страницах логотип жертвователя.
Подобное ни при каких обстоятельствах невозможно.

Я не жалуюсь и не прошу денег. Нет.
Просто констатирую факт и, может быть, дождусь дельного совета.

Сейчас сделал простенький сайт-блог на Google, где начал выкладывать основные статьи прошлых выпусков и если успею до отъезда в Донецк на ФестСМИ, то до последнего номера главное опубликую.
Адрес вот:
http://pravlugansk.blogspot.com/

Может быть, что придумается коллективно в Донецке на нашем форуме смишников...

Не хочу быть назойливым, но мы тут где-то и у кого-то перед Пасхой обсуждали вопрос возможной встрече в Луганске.

У меня со следующей среды по субботу есть возможность в вечернее время приехать в Луганск. Может быть организуем дружеское общение?

Проповедей читать не буду, призывать к свержению власти не планирую, о чужих грехах только намеками... :0) А вот несколько экземпляров последней книжки привезу.

Так что ежели желание не пропало, то я готов.

Сколько бы раз не дал нам Господь в этой земной жизни встречать Его Божественное Воскресение, Святую Пасху, мы вновь и вновь будем испытывать удивительное состояние, где соединяются уже ранее испытанное чувство неотмирной радости с нашими новыми духовными приобретениями. Именно поэтому, каждая Пасха особенна, каждое Воскресение Христово неповторимо.

Вот такой удивительный консерватизм нашей веры, где каждый прожитый год открывает новые грани мудрости Божией.

Пасха это не только праздник тех, кто определяет себя, как православный и стремится к праведной жизни во Христе. Еще преподобный Амвросий Оптинский писал, что смиряющиеся грешники вместе с подвижниками также разделяют радость сего торжества. Да что грешники, если сама природа в эти дни радуется Воскресшему Христу!

Переживая пасхальную радость, мы, по сути, учимся жить в веке будущем. Это наша начальная школа, где каждая буква духовной азбуки дается с трудом, но при старании и упорстве, в свое, известное только Богу время, эти буквы Божественной грамоты сложатся в сердце в непрерывное радостное восклицание и славословие: «Христос Воскресе! – Воистину Воскресе!»

Уже довольно давно, рассказал мне удивительный по чистоте и глубине своей веры человек, не менее удивительную и трогательную историю.

Однажды, на Пасху, бабушка поздравляла своих детей и внуков радостью Воскресения Христова по телефону. К трубке подошел внук Ваня и услышал от бабушки:

- Ванечка, Христос Воскресе!

Ваня улыбнулся, смешался, а затем горько заплакал.

Оказывается, он с вчерашнего дня готовился и думал, как он скажет бабушке громко и радостно: «Христос Воскресе!», а та его опередила…

            Как же хочется, чтобы наше сегодняшнее ликование и всепобеждающее утверждение «Христос Воскресе!» было бы таким же искренним, радостным и всепоглощающим.

Да и как иначе?

Ведь воскрес Господь. Значит, истинно и все то, чему Он учил. Значит, существует  высшая справедливость, добро и вечная жизнь, к которым Он призывал!

Воистину Воскресе Христос!

С Пасхой Святой, друзья! Здравия Вам телесного и духовного, Божьих благословений на многая и благая лета! 

 Она была нетороплива,

Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей,
Все тихо, просто было в ней,
Она казалась верный снимок
Du comme il faut …(Шишков, прости,
Не знаю, как перевести).
А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»

Комильфо меняется.
У Пушкина – это естественность в сочетании с воспитанием. У Толстого (вспомните «Детство. Отрочество. Юность») естественность заменяется благородством происхождения. В советское время подобного определения вообще не существовало.

Сегодня, в наших весях, comme il faut – это не генеалогическое древо от лордов, дворян или викингов, и не престижные МГИМО, МИМО и прочие университеты и ликбезы. Это даже не семь пядей во лбу с умением думать на английском, ругаться на французском, а мысли излагать, как Мамонов и Веничка. Нет.

Комильфо нынче – в умении отдать чужое, выдав его за свое, и способность за внешним лоском и красивыми, ловко составленными фразами скрыть свою собственную подлинную сущность.
Наверное, многие из нас встречали людей, которые и выглядят неказисто, и на лбу особого интеллекта не написано, и одежка на незнакомце не соответствует текущему понятию «моды»… А душа сама, без насилия, говорит – это хороший человек. Как, впрочем, бывает и наоборот. Все при нем или при ней: и диплом, и смазливость, и речь ручейком с изысками и философствованиями, но что-то внутри твердит: «Осторожно, подстава».

Так что прислушиваться к внутренним «подсказчикам» надо. Ежели «лежит душа», то это пушкинское du comme il faut, а если сердце предупреждает, если что-то в человеке ни с того ни с сего настораживает, то это вполне может оказаться комильфо современного разлива.

В храме в будние дни не нужны часы.

Нет, я, конечно не о служебных часах – первом, третьем, шестом и девятом – а о самых обычных, со стрелками и мигающими цифрами.

Рано, около пяти утра – покуривая, неторопливо – идут на шахтерские автобусы горняки. Заходят в храм не часто. Крестятся же, проходя мимо, практически все.

Чуть позже, к половине шестого, начинает свою уборку дворник, стирающий на асфальтных аллеях церковного сквера по одной метле каждую десятидневку.

Далее бегут рыночники – открывать свои лавки и магазинчики. Эти, по-моему, в нашей церквушке видят лишь помеху на прямой дороге. Они всегда спешат и чрезвычайно заняты. Даже перекрестится им некогда. В церковь «базарные работники» приходят в трех случаях: с просьбой новое торговое место освятить, о благополучии дел своих молебен заказать или свечку «за упокой» конкурента поставить. В воскресенье или праздники в храме их не бывает. У них своя служба.

За пару десятков минут до утренних семи часов степенно шествуют клерки, инженеры, бухгалтера и прочие технологи шахтерского объединения. Здесь уже наряды, костюмы, галстуки и прически. Здороваются. Иногда спрашивают, когда служба. Узнав, что каждый день в семь утра, притворно вздыхают, мол, дела не позволяют с Богом пообщаться.

Позже – время тех, кто идет на базар за покупками. Наш контингент. Пожилой, говорливый, всегда немного жалостливый, а в последнее время, из-за государственных безобразий, удрученно озабоченный. Корзинки или сумки у них в руках все те же, да вот наполняются они все меньше. На утренние панихиду и молебен заходят. Записочки подают, свечи возжигают, да и побеседовать любят.

Их сменяет шумная детвора, несущаяся в школу.

Затем, постепенно, движение мимо храма почти прекращается. Все заняты.

И вот в это время, на скамеечку, на аллейке, рядом с церковью, приходит пожилая женщина. Не бабушка, а именно женщина в годах. Хотя внуки у нее, наверное, есть. Она дожидается конца службы и, когда священник уходит, а в храме остается один дежурный, пожилая женщина перебазируется в церковь. Располагается в уголочке у свечной лавки на табурете и начинает рассуждать «о духовном».

Она никогда не исповедовалась. На праздники, по воскресеньям и в дни литургийные ее лишь мельком можно увидеть среди молящихся, но она обязательно придет, когда в храме нет священников…

Пусть приходит.

  О бродящих по Луганску "священниках" предлагающих освятить всё и вся, а также параллельно отпеть, окрестить и обвенчать слышали многие.

Мне за хлебом насущным тоже частенько приходится в магазины и рынки областного центра заходить. 
В подряснике или рясе неудобно, но скуфейку я обычно не снимаю, да и поповский вид (борода и косичка) не скроешь, поэтому труженники лавок и прилавков частенько обращаются с просьбами и вопросами. 
Несколько раз рассказывали мне на центральном и восточном рынках, что ходят тут двое в священнической одежде и услуги предлагают.
В епархии, у луганских священников спрашивал, мол, кто это? Говорят, что видели, но толком не понятно, откуда взялись данные особи.

И вот удалось заснять:


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках

К сожалению съемка на мобильник, да и ретировались самозванцы быстро, но кое что выяснить удалось.

Данные "священники" были одно время в структуре так называемого "киевского патриархата", но по причине не имения прихожан и захожан, вынуждены были уйти на вольные хлеба, а сегодня подвизаются в группе удивительного персонажа из селе Дмитриевка
Я о нем пару лет назад сообщал:
http://rebrik.livejournal.com/389085.html

Дмитриевская публика - столь многолика, смачна и оригинальна, что битва экстрасенсов отдыхает.

Вот несколько фотографий "служителей" так называемого "Епископа Луганского и Старобельского ИПЦ Управляющего Днепропетровско- Запорожской Епархией и приходами ИПЦ в Сумской, Харьковской и Полтавской областях".

сам "архиерей"


Посмотреть на Яндекс.Фотках

"целитель", экстрасенс и "священник" в одном лице Николай Ищенко:


Посмотреть на Яндекс.Фотках

"Священник"



Посмотреть на Яндекс.Фотках

Более подробную информацию об этой публике выдающей себя за православных священников можете посмотреть вот в этом альбоме:

http://vk.com/album-17985936_132789035

Думаю, что не нужно говорить о том, что никакого отношения эти люди к Церкви и священству не имеют. Перед вами самозванцы и аферисты.

  заметки к проповеди на завтра

Неделя о Страшном Суде


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Будут судиться не только люди, но и духи поднебесные. Снова увидят себя бесы прекрасными ангелами, тем кем они были. Вновь переживут они свое страшное падение. Сатана, который некогда был серафимом, светом и помощником Божьим вспомнит, как он, восстав против Бога, превратился в страшного, адское чудовище, обвившего щупальцами греха всю землю.

За теми, кто уже был в чине ангельском и пребывал в вечности с Творцом, но отверг Создателя воскреснут из праха люди. Праведники и грешники. Мы будем в своем узнаваемом облике, но это уже не будет тело костное. 
Иная оболочка - духовная, нетленная. Праведные и по молитвам прощенные – в виде добром, по образу воскресшего из мертвых Христа Спасителя; грешники нераскаявшиеся и Бога отвергшие – в виде смрадном и безобразном. 
Каковы грехи таково и состояние.

Все то, что скрывали от иных, вся та грязь и мерзость, запрятанная в этом мире от чужих глаз, предстанет во всей своей откровенной сути. Невозможно что-то скрыть, уже нельзя думать одно, а делать другое. Не получится претворится агнцем безгрешным будучи змеёй подколодной. 

Каждый из нас воскреснет не в своем земном возрасте, в котором он покинул эту жизнь, а в виде совершенном «тридцатилетнем». Мы узнаем друг друга, встретимся со всеми кого любили и кого ненавидели, кому помогли и кого толкнули к греху, кого старались похоронить в своей памяти и кого всю жизнь любили. Мы услышим радостное «спасибо» о ком молились, как не обойдут нас упреки и слезы тех о ком забыли. Именно тогда абсолютно все четко и окончательно поймут, что было лишь одно-единственное дело, которое надобно совершить за свою жизнь: заработать спасение в вечности. Станет ясным, что земная жизнь это было то время, когда каждый мог купить себе спасение, зарабатывая нужные для этого монеты своим собственным стремлением выполнять заповеди Божьи.

Хорошо сказал об ожидающем нас дне митрополит Антоний Сурожский:
«Суд этот страшен не из-за наказания. Когда человек наказан, он как бы чувствует, что отплатил свое, что совершенное им зло теперь изглажено наложенным на него страданием. Страшен этот суд тем, что рано или поздно мы перед своей совестью или перед Лицом Господним поймем, что это была мишура, пена, но что реальности в этом не было; что единственный смысл жизни был в уподоблении Христу, приближении к Нему, служении - и что мы всё это пропустили. И то мгновение, когда человек это обнаруживает - самое страшное мгновение».

  Во вторник последний осмотр, в пятницу 3 февраля операция.

Вот он и будет ремонтировать мой правый глаз:

 

Прошу молитв, как о себе, так и о докторе Григории Пантелееве.

Завтра вступаю, так сказать, в "подготовительный период"

К Празднику, моя новая публикация

Служба в Рождественскую ночь начиналась в четыре утра. Так принято было еще в том, старом храме, который сохранился лишь в памяти стариков. Они же, бабушки и дедушки, сквозь годы веру сохранившие и Бога не оставившие, своему священнику в новой церкви так и сказали:

- Ты, батюшка, конечно, все уставы знаешь, но Рождество у нас завсегда рано утром начиналось и «Кто Бог велий» мы затемно пели и из вертепа огонек всю церкву освящал…

На том и порешили.

Обычно отец Андрей за пару часов до службы на своем стареньком «жигуленке» из города приезжал, но в Сочельник, накануне Рождества, разыгралась нешуточная метель, и батюшка решил остаться на приходе. Вечером, распрощавшись с очередными колядующими, пошел священник запирать церковную дверь, иначе ходоки с кутей, узнавшие, что священник на ночь домой не уехал, до утра бы донимали батюшку.

Проходя через храм (комнатушка священника слева от алтаря, за пономаркой располагалась), отец Андрей в очередной раз споткнулся об взгляд с иконы, изображающей, как утверждал местный богомаз, святителя Николая. Странный какой-то взгляд. Не пугающий, не укоряющий, а какой-то останавливающий.

С иконой этой целая история приключилась. Пришел как-то в храм местный художник, вернее, даже не художник, а работник шахтного клуба. Да и как ему было не прийти, если церковь новая и расположилась именно в здании бывшего очага шахтерской культуры?

Практически все свои работоспособные года, до самой пенсии, рисовал здесь художник афиши, писал лозунги с призывами, составлял стенгазеты и наглядные пособия по технике безопасности. Выполнял эти незамысловатые поручения шахтного руководства и профсоюзов мастер кисти и плакатного пера всегда четко и тщательно, налегая, прежде всего, на две краски: положительную и призывающую – красную, отрицательную и осуждающую — черную.

В церковь художник изначально практически не ходил, не мог пересилить себя, что на его рабочем месте теперь Богу молятся и там, где раньше его мастерская была, теперь батюшкина келья определилась. Но время шло, все вокруг менялось, да и возраст заставлял о вечном думать. После очередной, невесть откуда взявшейся болезни, когда скрутило так, что и о батюшке вспомнил и на икону, от матери оставшуюся, по иному смотреть начал зачастил художник к храму. Даже место себе в церкви постоянное определил: за клиросом, в правом церковном углу, где народа поменьше.

Отец Андрей был рад новому прихожанину, а когда тот подошел к нему с предложением «нарисовать» икону Николая Чудотворца, то с радостью согласился, тем более, что прихожане ему не раз намекали о существовании местного мастера красок и кисти. Распечатал батюшка на цветном принтере несколько образцов иконы святительской, помог краски купить и даже место в храме для новой иконы определил. После молебна перед началом всякого доброго дела принялся художник за работу и к Покрову труд свой представил.

С гордостью и сознанием четко и в срок выполненного долга внес мастер местного изобразительного искусства большую в рост написанную икону святителя Николая Чудотворца в храм, установив ее у алтарного иконостаса, сдернул полиэтиленовое покрывало…

Батюшка застыл. Надолго. Слов не было, одни междометия.

На священника прямым, волевым, утверждающим и призывающим взглядом смотрел образ широкоплечего передовика социалистического производства, с необъятной шахтерской грудью и натруженными монументальными руками. Правая – благословляющая длань, больше напоминала указывающий жест к новым свершениям, а левая держала в руках громадный красный том с золотым крестом, на место которого больше напрашивалась надпись: «Моральный кодекс строителя коммунизма».

Одежда образа сверкала всеми красками радуги и была выписана тщательно и ярко, именно так, как рисовали на цирковых балаганах и на бумажных гобеленах, висевших по сельским домам в далекие 50-60-х года века прошлого. Полноту «образа» дополняла подпись над нимбом: «Николай Чюдотворец».

Слов у священника не было. Он не мог их найти еще и потому, что рядом с иконой стоял любующийся своим творением и ожидающий похвалы художник, а невесть откуда приключившиеся две старушки-прихожанки почти хором воскликнули: «Красота-то какая!».

Раскритиковать, отругать и отвергнуть данное «письмо» священник, глядя на гордого «иконописца» и прихожанок, сразу не решился. Лишь, смущаясь, смог вымолвить, что, мол, каноны иконописи нарушены, да цвета яркие и подобраны неверно.

Критику художник и бабушки тотчас отвергли, а силы настоять и сказать категорическое «нет» отец Андрей найти не смог. Да и понимал, что не одобрили бы прихожане его решительной отрицательности. Художник-то свой был, родной, понятный, вместе с ними выросший и живший.

Маялся теперь настоятель с этой «иконой». В кивот не поставишь, в иконостас, тем паче, никак нельзя. Приедет благочинный или Владыка заглянет – неприятностей не оберешься. Вот и переставлял отец Андрей «Николая Чюдотворца» с места на место и спотыкался раз за разом под взглядом от него исходящим и останавливающим.

Батюшка не торопясь вычитал свое священническое правило, подсыпал угля в котел, поплотнее прикрыл форточки, метель разыгралась не на шутку, и отправился спать. Вставать рано, да и грядущий день рождественский всегда хоть и в приятных заботах проходил, но сил великих требовал.

Мобильный телефон уснуть не дал. Отец Андрей, уверенный, что это очередное поздравление с наступающим праздником взглянул на дисплей – 22.30, а вместо имени — набор неизвестных цифр. Ответил. Звонили из соседнего, расположенного в трех километрах от храма, умирающего по причине отсутствия работы, небольшого поселка.

- Батюшка, это Сергей, фермер, вы у нас на прошлой неделе младенца крестили, помните?

- Конечно, помню, — ответил священник, — мы с вами еще беседовали после крестин. Что случилось то?

- Беда, батюшка. Температура под сорок у сыночка нашего, — голос фермера срывался и был настолько тревожным, что тревога эта передалась и священнику.

- Врача вызывайте, — потребовал отец Андрей, но взглянув на забитое снаружи мокрым снегом окно понял, что совет этот невыполним. В балке, под горой усадьба фермерская располагалась, оттуда и без снега, в дни дождливые на машине выехать было проблемой, а сейчас, когда бушевало снежное и гололедное ненастье ни о какой машине и речи быть не могло.

- Одевайте потеплее ребенка, — распорядился священник, — и выходите пешком, наверх, к трассе. Я на шахте транспорт раздобуду.

Фото: Nemirovich Anna, photosight.ru

Другого выхода батюшка не видел и решил сам отправиться на шахту на своей машине. Тщетно. Машина священника буквально вмерзла в снег, и даже если бы он ее как-то и освободил от обледенения, уверенности, что старый автомобиль заведется и сможет куда-то доехать, у него не было никакой. В отчаянии священник бросился к телефону.

Директор шахты был на месте. Выслушал. Посочувствовал и извинительным тоном окончательно расстроил священника:

- Понимаете, отец Андрей, все три трактора дорогу чистят к городу, чтобы ночную смену на работу доставить.

Батюшка не знал, что теперь делать…

Он просто представил мать и отца со своим закутанным в одеяла первенцем, бредущих по заледенелой дороге, сквозь пронизывающий холодный и мокрый снежный ветер. Идущих и ожидающих спасительную машину.

Священник зашел в храм. В центре стоял вертеп, освященный внутри маленькой лампадой. Над младенцем Христом склонилась Богородица, рядом стоял, опираясь на посох, праведный Иосиф… И священник невольно подумал:

- Они нашли убежище.

Батюшка взмолился:

- Господи, ну подскажи, что мне делать. Погибнет малец. Не донесут они его до больницы.

И тут вновь — этот останавливающий взгляд неканонического святителя Николая. Отец Андрей буквально бухнулся пред ним на колени:

- Хоть ты, помоги, Никола – кричала душа, вопило сердце.

Прошло лишь несколько мгновений, а может больше? Бог весть. Но через окна церкви вдруг брызнул мощный свет подъезжающей машины, а потом заколотили в церковную дверь:

- Открывай, батя, кутю принесли, Рождество встречать будем! – кричало несколько голосов.

Священник отодвинул задвижку и распахнул двери. Перед ним стояли пятеро не совсем трезвых, чрезвычайно веселых, незнакомых представителя молодого бизнес-поколения. За ними возвышался громадный джип, семейство которых настоятель ласково называл «гардеробом».

- Будем встречать, будем! – радостно закричал отец Андрей. — Кто водитель?

И, определив самого трезвого, распорядился:

- Всем остаться у меня в келье. В тумбочке кагор и печенье, а с водителем мы сейчас кое-куда съездим.

- — -

Закутанную и покрывшуюся ледяными сосульками семью с ребенком на руках батюшка встретил еще в начале пути, который им предстояло пройти.

Через полчаса мать с хныкающим и горячим от температуры младенцем были в больничной палате.

- — -

В храме батюшку встречала иллюминация. Гости, найдя в лавке ящик со свечами, расставили их в каждое гнездо всех шести подсвечников, зажгли и хором распевали:

Добрий вечір тобі, пане господарю, радуйся,
Ой, радуйся, земле, Син Божий народився.
Застеляйте столи, та все килимами, радуйся,
Ой, радуйся, земле, Син Божий народився.

Батюшка тут же присоединился:

Бо прийдуть до тебе три празники в гості, радуйся,
Ой, радуйся, земле, Син Божий народився.
А перший же празник: Рождество Христове, радуйся,
Ой, радуйся, земле, Син Божий народився.

А затем, тихонько, чтобы гостям не мешать, подошел теперь уже к своему абсолютно каноническому святителю Николаю и поцеловал его благословляющую руку…

 Божьей милости, здравия духовного и телесного!

Да дарует Вам Господь в новом календарном году, дорогие друзья, возможность и умение преумножить Ваши таланты!

Пусть будет меньше искушений, не очень много преткновений и не оставляет каждого из Вас Господь в делах, как малых, так и великих.

 Буквально перед самым Новым закончили верстать рождественский выпуск епархиальной газеты. Поэтому, не мудрствуя лукаво, перенесу сюда свои собственные слова, пожелания и поздравление:

Прошедший 2011 год – эпохальный в истории нашей епархии. Визит Святейшего Патриарха, не только знаковое событие для всей Луганщины, но и подтверждение непреложного значения и роли православной Церкви в жизни современного общества на востоке Украины. Громогласное многотысячное «Отче наш» на центральной площади областного центра, удивленные, распахнутые глаза светского журналистского корпуса, непонимающего почему более 15 тысяч собравшихся вместе верующих лишь молятся, а не размахивают партийными знаменами, полный ступор в комментариях всех видов областной прессы и партийных лидеров так и не сумевших предать пастырскому визиту Патриарха политическую окраску – говорят сами за себя.

Особо следует отметить оперативность, коммуникабельность и информационность работы церковных журналистов в освящении визита Святейшего.

 Вторым знаковым событием в жизни нашей епархии я бы назвал выход историко-энциклопедического издания «История храмов Луганской епархии». Подобного фолианта, несомненно уже сегодня являющегося исторической и художественной ценностью, церковная и светская история до дня нынешнего не знала.

 Третье, особое отличие 2011 года в наших церковных буднях, это, естественно, начало выхода 16-полосной епархиальной газеты, которая уже нашла своего читателя и была положительно оценена в Синодально-информационном отделе Украинской Православной Церкви. Отличительная особенность «Православия в Луганщине» - эксклюзивность ее материалов. Все ее семь выпусков прошедшего года заполнены авторскими материалом церковных журналистов и корреспондентов живущих на востоке Украины.

 Наступающий 2012 год будет, как всегда сложным, проблемным и непростым для православных наших городов и весей. Знаю и понимаю, что без веры, без Бога ничто невозможно в этом мире. Поэтому благодаря Создателя за дарованные дни ушедшего 2011, прошу у Младенца Христа в эти Рождественские дни Его милости и поддержки в житейском и творческом сегодня.